Студенческие времена директора плавучей АЭС

«Задача ПАТЭС была стать первой, но не единственной в своем роде»

— Вообще-то про меня уже писали в «За кадрах», в 85-м или 86-м году это было. Как про участника бригады, которая занималась ремонтом общежития Физико-технического факультета на ул. Вершинина, 48. Так что я медийный человек, — смеется Виктор Елагин. — Но и сейчас я работаю на АЭС, на которой, наверное, побывали уже все уважающие себя телеканалы страны. Я и мои специалисты дали не один десяток интервью, многие стали узнаваемыми личностями. Когда встречаюсь с коллегами в Москве, мне часто говорят: «Опять тебя по телевизору видел». Но, конечно, мы тут не ради этого на ПАТЭС работаем.

— Раз уж вы сразу об этом заговорили. Каково это — работать на станции, про которую говорят «первая в мире», «не имеет аналогов»? Это вообще ощущается в рабочей рутине? — Мы прекрасно ощущаем, что работаем в уникальном месте. Мы сделали то, что до нас никто в мире не делал. К нам большой интерес внешний: и СМИ, и коллеги из стран-партнеров. Только в ближайшие три месяца ждем китайскую делегацию, из Индонезии, из Ирана, Монголии и Вьетнама. Проект актуален не только для северного региона, но и для южного, где есть сложности с логистикой — для освоения природных ископаемых, для снабжения электроэнергией особо удаленных территорий.

— ПАТЭС ввели в промышленную эксплуатацию чуть больше шести лет назад. Как она себя показала? — Задача ПАТЭС была стать первой, но не единственной в своем роде. На ней нужно было отработать все принципы и продемонстрировать эффективность. Это мы и сделали. Мы научили плавучую АЭС быть полноценным, надежным и безопасным источником электроэнергии. Мы сейчас уже снабжаем электроэнергией западную и северную Чукотку.

Наша ПАТЭС стала образцом для уже последующих энергоблоков, которые сейчас строит госкорпорация «Росатом» и которые будут недалеко от нас стоять. Я и мои специалисты испытываем невероятную гордость, что наши знания и опыт лежат в основе целого нового направления в атомной энергетике.

«Физикотехники считались самыми умными»

— Когда выбирали будущую профессию, представляли вообще, что так сложится жизнь? О чем мечтали после университета? — У меня были очень понятные мечты. Я хотел иметь хорошую высокооплачиваемую работу, но вместе с тем, чтобы она была интересной. И во всех смыслах мои ожидания от профессии оправдались.

— В ваши школьные годы ядерная физика была модной специальностью? — Однозначно. В 70-80-е годы, когда я учился в школе, ядерная физика была одной из самых передовых отраслей науки и промышленности. Это давало ощущение принадлежности к элите. Я тоже хотел принадлежать к «секретным физикам».

Я еще и факультет выбрал очень престижный. Мне хорошо давались физика, математика в школе, я участвовал в олимпиадах. И я поехал поступать на Физтех Томского политеха. У нас был самый высокий проходной балл в вузе. Считалось, что физикотехники — самые умные студенты Политеха. В общем, я выбрал модную профессию и не прогадал.

— Как давалась учеба на таком сложном факультете? — Я целенаправленно выбрал специальность «Технологии редких и рассеянных элементов», потому что считал на тот момент, что она самая общая в части атомной отрасли — охватывает от добычи природного урана до переработки в конечный продукт. И это очень помогло в дальнейшей работе, я обладаю компетенциями не только в ядерной физике, но и химии.

Почему-то все очень боялись прикладную механику, сопромат, теоретическую механику, а мне эти дисциплины легко давались. Помню, опоздал на экзамен по термеху на 40 минут — просто проспал. Преподаватель с трудом меня запустила. Получил билет, сел, за 10 минут решил, поднял руку: «Я готов». Преподаватель не поверила. Я подошел, все рассказал, ответил еще штук на пять дополнительных вопросов. Она до конца не верила, думала, у меня был готовый билет. Я еще на один билет ответил прямо при ней. Поставила «отлично».

Потом я своей будущей жене решал все задачки по теоретической механике, и ко мне ходила половина ее группы решать коллоквиумы и контрольные задачки по этому предмету.

— Подозреваю, что зато с историей КПСС было не гладко? — Кстати, нет. Мне нравился предмет, вместе с марксистско-ленинской философией, политэкономией, научным коммунизмом... Это был хороший философский фундамент. Мы все знали про единство и борьбу противоположностей, отрицание отрицания и перехода количества в качество. Это важно для понимания картины мира. Томский политех, особенно Физтех, отличался уровнем фундаментальной подготовки по всем фронтам.

— Кем тогда вдохновлялись студенты? На кого равнялись в профессии? — У нас с этим была проблема. Отрасль секретная, мы просто никого не знали. Да, конечно, Курчатов, Сахаров — их мы знали. Да и все. С третьего курса мы проходили специальные предметы, которые называли «шпионские страсти». Нас жестко приучали работать с информацией ограниченного доступа, приучали к дисциплине, ведь мы будем всю жизнь жить и работать «за вертушкой».

Но у нас в вузе были свои легенды. Например, ученик Курчатова — Петр Николаевич Курин. Это же столп! Основатель сибирской научной школы технологов атомной промышленности. Нам рассказывали, что он придумал сухой способ фторирования урана, лежа на пляже и пересыпая песок. Гений же.

— Какой была студенческая жизнь в Томском политехе в 80-е? — Студенчество — это самые лучшие годы жизни. Общежитие коридорного типа — все на виду, все рядом. Постоянно футбол, волейбол. Между двумя общежитиями — нашим и химико-технологическим — была площадка, называлась «Деревяшка». Летом там играли в футбол, баскетбол, волейбол. А зимой на площадке рядом с кафе «Минутка» играли уже в зимний футбол. И именно зимой проводились футбольные турниры «Кубок ФТФ». По престижу и значимости этот турнир для нас, студентов Физтеха, был наравне с чемпионатом мира по футболу. Такие баталии шли: чертились таблицы, выходили болельщики, кричали кричалки — настоящий праздник. Кубок ФТФ — это мне запомнилось на всю жизнь.

У нас была своя футбольная команда при факультете, которой мы играли в городском турнире на призы газеты «Молодой ленинец». Первое место мы не взяли ни разу, но вот второе-третье — регулярно. С некоторыми участниками нашей команды я до сих пор на связи. В частности, у меня на станции работает начальник отдела контроля и обеспечения безопасности Никита Хорьков — сын капитана нашей команды. А вот в турнирах на уровне института мы побеждали часто.

— Поддерживаете связь с одногруппниками? — Да, мы раз в пять лет встречаемся в Томске, сами организуемся. Два друга живут в Москве, один из них был одним из первых руководителей «Казатомпрома», который после развала Советского Союза поднимал урановую промышленность Казахстана. Много друзей в Сибири — в Красноярске, в Железногорске. С москвичами, когда приезжаю в Москву, ходим на футбол, на хоккей. Все на связи. Нас — «томичей по диплому» — очень много в отрасли.